Наше левосудие

Home / Арест

Наше левосудие
дата публикации: 01.01.99

в канун 1998 года опричники Израиля оповестили свет о раскрытии заговора, грозившего миру новым витком кровопролития. Группа фанатиков во главе с Авигдором Эскиным намеревалась построить катапульту и при ее помощи запустить свиную голову в мечеть на Храмовой горе. Зловещая идея свиномета была серьезно воспринята мировой общественностью, а бывший премьер Нетаниягу успел тогда похвалиться Мадлен Олбрайт: дескать, здорово мы расправляемся с правыми террористами. Злоумышленников осудил хор возмущенных: от главных раввинов до сельских мулл.

Почти два года длилась судебная тягомотина, и только на прошлой неделе осмелилась судья Иегудит Цур поставить свою подпись под тем, что безуспешно пытался я внушить людям: свиноголовые оперы с убийцей Герштиком готовили мне ловушку, а заговора вовсе не было.

Разумеется, оправдательное решение окружного суда Иерусалима никак не касается шабаковских злоумышленников. Политически корректная Иегудит Цур даже хвалит офицеров спецслужбы за проявленную бдительность, но с фактами нелегко бороться даже столь опытному судье. Правда заключается в том, что с конца ноября 1997 года ШАБАК разрабатывал идею свиномета с убийцей Герштиком и уголовником Полаком, а я и не слыхивал об этом. Лишь 17 декабря узнал об этой затее, но в этот момент заговора никак быть не могло, ибо власти пытались безуспешно спровоцировать меня, а если бы это удалось, то сговор мой был бы с ШАБАКом. Неудавшаяся провокация названа судом «достойной похвалы», но невиновность мою признать пришлось.

Иначе обстояло с другими пунктами обвинения. Активничавший тогда в моей среде Хаим Пекович взял на себя ответственность за возложение свиной головы на могилу террориста Азадина эль-Касама в ответ на взрыв в Иерусалиме, произведенный носящей его имя организацией. На следствии он также показал, что это действие было поддержано и одобрено мною заранее. Меня обвинили в соучастии.

Удивленный читатель скептически ухмыльнется: даже в СССР времен Брежнева нельзя было осудить человека за слова со слов другого при отсутствии улик. Верно, но то было в СССР.

Закон действительно требует улики, помимо показаний свидетеля, самого подозреваемого в соучастии. За неимением таковой судья Цур приводит запись моей беседы с полицейским, происшедшей после того, как ШАБАК интенсивно и не без пристрастия пытался выбить у меня признание. Беседа была продолжительная и касалась разного рода участия человека в преступлении: недонесение, склонение, помощь, сговор и т.д. Именно это было предметом допроса. Полицейский объяснял мне, что сулит обвиняемому в каждом из данных случаев. На его вопрос о моем участии я ответил твердым и однозначным отрицанием причастности к свиновозложению. Судья Цур пишет в приговоре, что сам факт ведения мною беседы на эту тему указывает на мою виновность. А как же быть с последовательным утверждением, что я к данному делу отношения не имел? Впрочем, разве это важно? Пусть получается, что, отрицая свою вину, в подтексте я ее признавал. Если это представляется вам бредом, дорогой читатель, если вы сомневаетесь в возможности такого судопроизводства, то не поленитесь ознакомиться с писанием одной из жриц нашей Фемиды. Дело №108/98, окружной суд Иерусалима.

Второе обвинение касалось поджога или пожара, совершенного или не совершенного тем же Пековичем два года назад в офисе левой организации «Дор шалом». В момент происшествия я и вовсе находился в Москве. Сознавшийся в поджоге указал на меня – будто за месяц до события он беседовал со мной о необходимости ответить действием на третий поджог дома Игаля Амира, а я дал на то согласие. Ну и что? – удивятся наивные. Мало ли что можно сказать?

Оказывается, нет нужды в уликах, а достаточно общих намерений. В этом случае я тоже отрицал всякую свою причастность, как на следствии, так и на суде, но снова впустую. Уликой оказались уроки Торы, которые давал у себя дома.

Во время одного из обысков на квартирах моих знакомых аудиокассета с записью такого урока. Прокуратура выудила оттуда несколько высказываний, носивших политический оттенок, в которых прослеживалась симпатия к Игалю Амиру. На той же пленке содержится руководство к действию в виде ясного призыва соблюдать законы государства.

Здравомыслящий поинтересуется, какое отношение имеет это к уголовному делу о поджоге? Предположим, дающий урок действительно исповедует чуждую либеральному мировосприятию идеологию и даже относится с пониманием к Амиру. Хуже: пусть он даже многолетний друг Амира? Ну и что?

Выходит, не надо участвовать в планировании поджога, чтобы в нем участвовать. Достаточно высказать у себя дома взгляды, откровенно раздражающие судью. В решении г-жи Цур так и говорится, что сами взгляды обвиняемого свидетельствуют о его душевной готовности идти на правонарушения. А о призывах не нарушать закон судья пишет, что за этими словами стоит воззвание нарушать закон втихаря, но не попадаться. Если кто-то не верит своим глазам, то пусть откроет страницу 40 приговора по делу №108/98. Доступ к этой информации не ограничен пока в Израиле.

Кроме того, справедливо будет задаться вопросом: зачем же Пекович оговорил меня во время следствия? Он рассказал на суде, что его пытали и вынудили говорить ложь. От показаний он отказался, но было уже поздно.

Из материалов дела следует, что Пековича лишали сна, держали в особых позах на маленьком стульчике с пристегнутыми сзади руками и мешком на голове. В одну такую ночь он потерял сознание. Следователи подтвердили на суде, что обливали его водой, но затем продолжали допрос. Это давление продолжалось, именно когда Пекович отказался давать против меня показания.

Два месяца назад Верховный суд признал подобные методы допроса незаконными и запретил ШАБАКу впредь пытать людей. Удивительно, но выбитые при помощи пыток показания доселе принимаются судом и даже могут служить единственной уликой. В данном случае обвиняемому приписывали только слова в поддержку правонарушения, якобы произнесенные задолго до совершения преступления другим человеком. Использование отныне незаконных методов не послужило причиной для сомнения в правдивости показаний Пековича. Более того, он менял их несколько раз, а суд предпочел именно ту версию, которая позволит отправить меня на пару лет в тюрьму.

Правозащитники наши воды в рот набрали. Молчат и депутаты от партий, претендующих на заботу о русскоязычных израильтянах. Когда дело в суде носит такой явно политический оттенок, то все они боятся о правах человека и слово замолвить.

Когда я возвращался из суда, то по радио уже трещали о намерении прокуратуры запросить для меня длительный тюремный срок. А затем сообщили о скором освобождении новой партии арабских душегубов.

Как это символично, что та же власть, бессовестно и безжалостно бросающая нас в тюрьмы, выпускает на свободу убийц и боевиков ООП и ХАМАСа! Видимо, все обстоит проще. Я все обвиняю наших вершителей справедливости в левосудии и кривдотворстве. А они просто заботятся о порядке и выполнении плана. Мест в тюрьмах много освободилось, так должен же кто-то там сидеть!

Авигдор Эскин

Powered by Drupal - Design by artinet